У меня складывается впечатление, что Анна Вардапетян, Андраник Симонян и Артур Погосян в свое время посмотрели немало фильмов про 1937 годе, а их любимыми персонажами были Ягода, Ежов и Берия. А Никол Пашинян, похоже, вдохновлялся не только образом царя Папа, но и Сталина, Пиночета — всеми теми, для кого представление о государственном могуществе сводилось к формуле: схватить, посадить, судить.
Они, вероятно, хорошо усвоили и другую практику 1937-го: как на рассвете к домам жертв подъезжали черные «воронки», как это делалось демонстративно — так, чтобы видел весь двор, чтобы весь дом знал, чтобы страх расползался по стране и превращался в повседневность. Чтобы от каждого ночного скрипа, от звука подъехавшей машины у людей замирало сердце, и каждый жил в ожидании визита ночных палачей. Вчера один из оппозиционеров сказал нашему журналисту, что у них дома теперь всегда порядок, а одежда лежит наготове — чтобы в любой момент быстро одеться и уйти с теми, кто придет задерживать.
В 2018 году мы всей страной мечтали о демократии и свободе — о расширении прав человека, о свободе слова, о реальном избирательном праве. Но вместо этого получили ползучий сталинизм: ночные аресты, необоснованные и подлые задержания, атмосферу страха и произвола. И, судя по всему, николовские судьи тоже все чаще действуют по логике печально известных «троек».
Никол Пашинян, который годами публиковал в своей газете статьи против политических преследований и необоснованных арестов, осуждал нарушение презумпции невиновности и произвол силовиков, в итоге превзошел своих предшественников по масштабу попрания прав человека. Выяснилось, что арест для него — любимый политический инструмент, преследование оппонентов — способ удержания власти, а сами политические противники — заклятые враги,
Армине Оганян
