В предыдущем номере мы писали, что депутаты фракции «Гражданский договор» внесли в обращение законопроект об изменении текста депутатской присяги. Авторами инициативы выступили Ален Симонян, Арусяк Джулакян и Асмик Акопян.
Проектом предлагается исключить из действующей редакции присяги формулировки «ради реализации общенациональных целей» и «для сохранения национальных и общечеловеческих ценностей». Вместо этого депутаты хотят закрепить обязательство делать всё возможное для граждан Республики Армения «ради защиты безопасности и свобод». Кроме того, текст присяги предлагается завершить одним из послевоенных лозунгов Пашиняна: «Слава павшим, и да здравствует Республика Армения».
Мы побеседовали с одним из соавторов законопроекта — депутатом Асмик Акопян.
— Почему вы решили изменить текст депутатской присяги, исключив одни формулировки и заменив их другими, а также дополнив её лозунгом Пашиняна?
— Вы разве не читали обоснование к законопроекту? Там всё чётко изложено.
— Читала. Но в нём есть, мягко говоря, странные и не вполне понятные формулировки. К примеру, именно ваша власть выглядит наиболее уязвимой с точки зрения обеспечения безопасности, однако при этом вы заявляете, что будете делать всё ради безопасности граждан.
— Это ваша оценка. Почему вы вообще выносите свои оценки?
— Что всё-таки побудило вас изменить прежний текст присяги?
— Плохо выдавать собственную оценку за безусловную истину. Но если говорить по существу, то именно при нашей власти на границе уже годами нет погибших, нет раненых, нет выстрелов. Если вы не считаете это показателем безопасности, тогда я не знаю, что для вас вообще означает безопасность. В те самые ваши «добрые времена», в те самые «годы безопасности», каждый день наши ребята уходили на позиции и получали ранения, а родители солдат не спали ночами, не зная, в безопасности ли их дети и спустились ли они с позиций. Сегодня этого нет. Если и это для вас не безопасность, тогда я действительно не знаю, что вы называете безопасностью.
— Зато теперь, благодаря вам, нет Арцаха…
— А раньше он, по-вашему, был?
— Не был?
— Был?
— Конечно, был.
— Да? И в каком качестве он был — как отдельная республика или как часть Армении?
— Мы прекрасно знаем, кем он был и что собой представлял. И обстоятельства гибели тех, о ком вы говорите, нам тоже известны: это происходило ради одного — чтобы удержать Родину.
— Разве на границе Армении не было выстрелов? В Канакерской части, возможно, и не стреляли, но разве по всему периметру границы не было обстрелов и погибших?
— А вы разве не видите, что ситуация изменилась? Арцаха больше нет. И если сегодня на границе Армении даже нет выстрелов, то лишь потому, что нас окружили со всех четырех сторон, а в Киранце вы отдали всё, что они хотели. Зачем им теперь стрелять?
— А что именно они получили в Киранце? Азербайджан получил от нас какой-либо участок суверенной территории Республики Армения?
— Да, там были кадастровые свидетельства.
— Я бы посоветовала вам взять камеру, поехать в Киранц и попросить показать, какая часть границы осталась под контролем Республики Армения, а какая перешла Азербайджану. Там вам всё объяснят. Если мы об этом не снимаем и не говорим, это не означает, что вы можете манипулировать этим как угодно.
— Но ведь в Джермуке и Варденисе наши территории тоже были оккупированы.
— Они пришли и захватили нашу суверенную территорию. Но разве мы отказываемся от своей территории? Когда будет проведена делимитация границы, мы вернем эти территории обратно. В свое время, продвигаясь вперед в силу различных обстоятельств, мы создавали буферную зону, занимали то, что могли, обеспечивая безопасность наших территорий.
— Это ваша власть занимала такие зоны?
— Республика Армения.
— Но при вашей власти такого никогда не было.
— Республика Армения после обретения независимости, после войны с Азербайджаном, на некоторых участках продвинулась вперед, создала буферную зону и так далее. Теперь, когда мы хотим четко обозначить, где проходит наша граница, вы нас в этом обвиняете. А когда Азербайджан захватил наши территории, критиковать уже не нужно? Я хочу сказать, что ситуация одна и та же, но в одном случае вы критикуете…
— Разве не нормально, что я должна защищать интересы своего государства, а не выступать в интересах Азербайджана?
— Нет, не нормально. Вот, например, как вы относитесь к убийству? Плохо. Но если убил ваш ребенок — значит, он поступил правильно, а если убили вашего ребенка — тогда вы уже относитесь к этому иначе.
— Во-первых, это совершенно разные ситуации.
— Нет, это то же самое. Сейчас Азербайджан совершил по отношению к нам ту же самую плохую вещь. Мы говорим, что не отказывались от своих территорий. Так в чем же тогда уступка?
— Вернемся к изменению текста клятвы: почему вы убрали фразу «ради общенациональных целей»?
— А в чем, по-вашему, заключается эта общенациональная цель?
— Это вы скажите, ведь текст изменили вы. Или вы считаете, что общенациональной цели вообще не может быть? Например, на мой взгляд, в вопросе Геноцида у нас всегда была общенациональная цель.
— Мы конкретизировали, в чем именно заключается наша общенациональная цель, — например, в обеспечении безопасности граждан. Разве вы не знаете, что признание Геноцида не является нашим приоритетом номер один?
— Вы имеете в виду приоритет партии «Гражданский договор»?
— Избранной власти Республики Армения. Эта тема не исчезла из нашей повестки, но она не является для нас приоритетом номер один. Приоритет номер один — это мир в регионе и безопасность границ, которую мы обеспечили.
— Правильно ли я понимаю, что вы намерены изменить все тексты, действующие в государственных институтах, и адаптировать их под представления вашей партии «Гражданский договор»?
— Это не представления ГД, а вопросы, вытекающие из интересов безопасности Армении. Нет, если хотите, давайте лучше поднимать тосты за возвращение Армении «от моря до моря». Мы делали это 35 лет — и что это нам дало?
— Послевоенный лозунг Пашиняна «Слава погибшим, да здравствует Республика Армения» более вдохновляющий, чем…
— И здесь вы видите проблему? Разве погибшим не слава? К тому же это известное выражение, которым и раньше многие пользовались. Всего, чего мы достигли, мы достигли ценой жизни наших погибших, и мы убеждены, что их борьба была за сегодняшнюю независимость, безопасность и суверенитет Армении.
— Кстати, вы уже несколько раз подчеркнули, что являетесь избранной властью. Вы хотите сказать, что можете делать все, что хотите? И ничего, что у вас нет конституционного большинства, что вы даже не набрали 50 процентов? По словам ваших критиков, вы украли мандаты ППА и именно благодаря этому сможете назначать руководителей конституционных органов. Но по этому тексту будут присягать и оппозиционеры, которые не так уж сильно вам уступают. Возможно, эти самые общенациональные цели есть и у них, и их избирателей. Почему они должны присягать по тексту, написанному на ваш вкус?
— Ваши любимые депутаты-дашнаки не присягают по тексту с общенациональными целями, потому что у них есть одна присяга — дашнакская, на оружии.
— Но депутаты от АРФ «Дашнакцутюн» тоже много лет приносили присягу в парламенте.
— Нет. Позвоните Ишхану Сагателяну: помимо обыска в его доме, возможно, он ответит и на этот вопрос. И второе: почему предыдущие пять лет вы обращались к Айку Мамиджаняну, Анне Мкртчян и остальным депутатам этой фракции как к депутатам? Они ведь не преодолели проходной барьер. Когда вам выгодно — вы к ним так обращаетесь, а теперь говорите про ГД, которой не хватило 0,3 процента, что мы даже не набрали 50+.
— Во-первых, эти люди стали депутатами в силу закона, они не самопровозглашенные. Во-вторых, я говорю о том, что даже при таких выборах вы не получили голосов большинства избирателей, не говоря уже о населении Республики Армения. Как вы идете на столь самоуверенные шаги, игнорируя мнение остальных?
— А «распыленные» голоса? Может быть, с учетом них наши голоса составляют более 60 процентов?
— У вас нет доверия большинства граждан, живущих в Армении, — это факт. Но вы при этом идете на изменение «общенациональных целей».
— А вы вычли голоса ваших любимых «калужцев», привезенных из России? Вы говорите, что мы не получили голоса большинства живущих в Армении. А вы считали, вычитали эти голоса, чтобы понять, какой процент живущих в Армении проголосовал за нас?
— А вы, как утверждают оппозиционеры, смогли бы набрать столько голосов без нарушений на выборах?
— О каких еще нарушениях речь? Оппозиционеры много чего говорят. Они говорили и о возвращении 300 тысяч азербайджанцев. Что, они во всем правы?
— В последние дни вы, должно быть, не слышали заявлений азербайджанской стороны о 300 тысячах азербайджанцев?
— Очень даже возможно, слышали. Но именно оппозиционное поле, которое прошло в парламент, сделало тему возвращения азербайджанцев повесткой дня в Армении и в мире. Они продемонстрировали страх армян перед этой темой — и что азербайджанцам после этого еще делать? Конечно, они будут об этом говорить.
— До заявлений оппозиционеров вы разве не слышали угроз Алиева? Да и Ален Симонян не был против того, чтобы азербайджанцы пришли и жили вместе с армянами.
— Не манипулируйте. Ален Симонян сказал, что лучшим вариантом было бы наступление времени, когда мы сможем жить вместе.
— То есть вы действительно услышали заявления о приходе азербайджанцев именно от оппозиционеров?
— Мы давно слышим многое. И очень плохо, что любую глупость, сказанную азербайджанцами, подхватывает оппозиционная фракция, играющая важную роль, и остальные — превращая это в повестку нашей жизни, пугая народ и показывая азербайджанцам, насколько успешным оказался их бред.
— Но ведь именно Никол Пашинян перед выборами запугивал народ: мол, если пройдет оппозиция, Азербайджан начнет войну уже в сентябре. Он тоже таким образом «давал знак» Алиеву?
— Мы это очень хорошо объяснили. Мы говорили о том, что если пройдут оппозиционеры и будет продвигаться повестка - не ограничиваться территорией в 29 743 квадратных километра, то есть безадресный призыв к войне со всеми нашими соседями, — потому что не ограничиваться собственными границами означает заходить на территорию какого-либо соседа, — то это и есть прямой путь к войне. Как вы это себе представляете: мы войдем на территорию другой страны, а они с удовольствием отступят? Разве это не война?
— Хорошо, это бессмысленно, давайте подытожим. Есть ли еще какой-то текст, который вы собираетесь в ближайшее время изменить, чтобы привести его в соответствие с вашими представлениями?
— Любую мысль, которая у нас есть, мы озвучиваем. Если у нас появится какой-либо текст для изменения, мы его опубликуем.
Лусине Шахвердян
