Бывшая супруга Пашиняна, исполнительный директор фонда «Мой шаг» Анна Акопян в сопровождении заместителя директора фонда Талин Топалакян накануне посетила мастерскую народного художника РА, скульптора Левона Токмаджяна, где примерила на себе роль натурщицы — Токмаджян написал её портрет. Было отмечено, что визит состоялся по приглашению мастера в рамках инициативы «Образование — это модно». Однако представленный публике портрет вызвал шквал иронии: пользователи сети в один голос заявляют об отсутствии сходства. Стоит отметить, что Токмаджян не впервые оказывается под огнем критики — несколько месяцев назад его памятник Паруйру Севаку вызвал такое недовольство, что его пришлось демонтировать со двора школы в селе Зангакатун. «Грапарак» побеседовал с Левоном Токмаджяном, который до этого был известен как скульптор, а теперь, фактически, и как художник.
— Господин Токмаджян, вы снова оказались в центре критик. на этот раз из-за портрета Анны Акопян… Довольно красивая картина, мне она понравилась, но общественности — нет.
—Работа над скульптурой — это колоссальный труд, но все почему-то требуют именно скульптуру. Картина же дается легче: нарисовал на листке бумаги и готово.
— Как возникла идея нарисовать Анну Акопян? Почему именно она стала вашей моделью?
— Я призываю всех: оставьте фотографию, возвращайтесь к реальному искусству — скульптуре и живописи. У меня свой почерк, свои типажи. Кстати, над статуей Севака я поработал, исправил шею. А те, кто хочет «реального» Севака, могут за 1000 драмов купить его фото и любоваться. Я такого искусства не признаю.
— И все же, вернемся к натурщице. Почему именно она?
— Я начал писать её заранее, по памяти, но образ оставался незавершенным. Когда она пришла и села передо мной, картина заиграла иначе. Самой Анне результат очень понравился, она сказала: «На портрете — абсолютно я».
— Но общественность считает, что сходства нет, что вы ее плохо нарисовали
— Сходство — понятие субъективное. Я изобразил её так, как вижу. Посмотрите на Модильяни: его портреты тоже не были похожи на натурщиков. Он придавал глазам голубой тон, он так чувствовал человека. Только художник определяет меру сходства.
— Госпожа Анна заплатила вам за картину?
— Нет, это мой подарок, своего рода пожертвование.
— А если Белла Кочарян попросит написать её портрет, вы согласитесь?
—Жену Кочаряна? Нет. Хотя я бывал у неё, знаю её помощницу Вику, сделал с ней несколько эскизов, но — нет. Я должен видеть смысл в своей работе. Анна мне не враг, она просто красивая женщина, у неё красивая улыбка.
— А госпожа Белла ваш враг? Почему вы не нарисуете её?
— Она сама когда-то не захотела. Я делал набросок, но она не захотела. Сейчас я не вижу в этом смысла.
— Как так получается, что в одном случае вы видите смысл, а в другом — нет?
— В Анне я вижу смех, радость, грусть. Я поцеловал ей руку и спросил: «А твой муж меня не арестует?». Она ответила? «Нет, ну что ты такое говоришь…».
— Но они же развелись, какой еще муж?
— Откуда мне знать! Я просто спросил, не приревнует ли муж. Она ответила: «Ни в коем случае».
Айк Геворгян
