14 июня ЦИК опубликовала окончательные результаты выборов, согласно которым ППА («Процветающая Армения») не проходит в парламент. Шесть оппозиционных сил — альянсы партий «Сильная Армения» и «Армения», партии «Процветающая Армения», «Просвещенная Армения», «Армянский национальный конгресс» и «Национально-демократический полюс» — распространили заявление, в котором отметили, что не признают результаты выборов. К заявлению, что стало неожиданностью для многих, не присоединился альянс «Крылья единства», возглавляемый Арманом Татояном. Мы побеседовали с руководителем входящей в тот же избирательный список партии «Шант альянс» Шагеном Арутюняном.
— Верны ли слухи о том, что ваше сотрудничество с Татояном прекращено и между вами существуют разногласия?
— Нет, это не так. «Шант альянс» и «Единство» участвовали в выборах совместно. Сейчас предвыборное сотрудничество завершено, однако на политическом поле у нас сохраняются очень хорошие и теплые отношения. В наших послевыборных действиях мы также едины. Надеюсь, сотрудничество продолжится и в будущем, поскольку в обеих командах собрались достойные люди, и нас объединяет общность взглядов.
— Как вы относитесь к тому, что альянс не присоединился к заявлению шести политических сил?
— Совершенно спокойно. Я сам участвовал в некоторых обсуждениях и считаю, что вовсе не обязательно присоединяться ко всем заявлениям. Мы были одной из немногих сил — фактически одной из трех, — которые не ограничились словами, а предприняли реальные действия: подавали апелляции, требовали пересчета голосов. Наши соратники днями работали на участках, добиваясь пересчета и пытаясь вернуть хотя бы один голос, который мог быть украден. В то время как другие силы давали интервью, писали посты в соцсетях и заявляли о непризнании результатов выборов, но не предпринимали практических шагов.
— Если вы сделали так много, что помешало вам присоединиться к остальным оппозиционным силам? У вас есть комплекс находиться на одной площадке с ними или другие причины?
— Дело не в комплексе. Существуют разные тактические подходы. Разве все решается одним заявлением?
— Однако речь идет о позиции коллективной оппозиции.
— В таком случае эта коллективная оппозиция должна была участвовать вместе с нами в пересчете голосов.
— Вы их приглашали, а они не пришли? Ведь они тоже предпринимали определенные шаги.
— Кто именно? Этим занимались только ППА и блок «Армения».
— «Сильная Армения» также подавала заявления о признании результатов недействительными. Обязательно ли всем было делать одно и то же? Как ваши действия связаны с отказом присоединиться к заявлению?
— Именно об этом я и говорю: каждый предпринял свои действия.
— Но речь идет о совместной оппозиционной платформе, на которой вас фактически нет.
— Тот же Национально-демократический полюс заявлял, что не верит в апелляции, но к заявлению присоединился. Почему тогда не спросите у них: если вы не признаете результаты выборов, почему не обжалуете их? Кроме того, понятие «коллективная оппозиция» слишком широкое. Мы идем своим путем. В чем проблема?
— Вы довольны количеством полученных голосов? Складывается впечатление, что вы были одной из сил, задействовавших наибольшие ресурсы.
— Конечно, наши ожидания не оправдались. Но то, что в итоге произошло против нас, было вполне ожидаемо. Не забывайте: мы заняли пятое место, уступив лишь Царукяну, Кочаряну, Карапетяну и власти. Для первого участия я считаю это нормальным результатом. Однако в последние дни против нас велась масштабная черная пропаганда, в том числе с использованием искусственного интеллекта, и это не могло не сказаться. С одной стороны, этим занимались представители власти, с другой — представители оппозиции, распространявшие утверждения о том, что мы в итоге примкнем к ГД. Как бы мы ни пытались это опровергать, подобная кампания все же оказала влияние.
— Какими вы видите дальнейшие политические процессы? Сейчас на повестке стоит вопрос: брать или не брать мандаты. Какое решение вы считаете правильным?
— Если бы мы были на их месте, мы бы сами выразили свою позицию.
— Помогите коллегам советом.
— Чем именно помочь? Эти люди заявляли: «Мы победим». Они говорили то же самое и в 2021 году.
— Вы тоже многое говорили.
— Вы нигде не найдете наших заявлений о гарантированной победе. Мы говорили лишь о вероятности прохождения в парламент, на что указывали и социологические опросы. Между тем другие оппозиционные силы дискредитировали своих коллег, утверждая, что те наберут всего два процента голосов.
— Вы тоже неоднократно критиковали других оппозиционеров, а теперь иронизируете над тем, что они обещали победить. Вы считаете, что выборы были честными и они действительно не победили?
— Нет, я считаю, что выборы сопровождались нарушениями и не были полностью легитимными. Подтверждением тому служит отмена результатов на последних трех участках. Но вы задаете один вопрос, я отвечаю на другой, а затем делаете совершенно иной вывод.
— Просто в ваших словах чувствовалась ирония по поводу обещаний победить. Поэтому я и спрашиваю: выборы были честными или нет? Вы ведь тоже говорили, что пройдете в парламент. Почему этого не произошло?
— Вы никогда не найдете нашего заявления в духе: «Мы обязательно победим».
— Хорошо. Какой путь, по-вашему, сейчас открыт для оппозиции?
— Эти люди должны решить это сами. Если я сейчас что-то посоветую, мне скажут: «У тебя нет мандата, поэтому тебе легко рассуждать». Но если они заявляли, что идут не за мандатами, а для смены власти, то теперь должны ответить себе на вопрос: они не смогли выполнить обещание свергнуть власть — что дальше? Насколько для них важно держать слово? Смогут ли они реализовать свои цели, находясь в парламенте, или нет? Если для них важно выполнять обещания — это один вопрос, если нет — другой. Уже распространяются видеозаписи, где некоторые из нынешних обладателей мандатов говорили: «Что нам делать в парламенте с 25 мандатами?» А теперь заявляют: «Пойдем и возьмем мандаты».
— Что даст отказ от мандатов?
— Если они не признают результаты выборов и считают их нелегитимными, тогда пусть отказываются от мандатов. С другой стороны, они могут принять их и продолжить борьбу — выйти на улицу. Или отказаться от мандатов и тоже выйти на улицу.
— Вы считаете, что вопросы смены власти должны решаться через улицу?
— Здесь вопрос не в том, что считаю лично я. Эти люди обещали: «Если у нас украдут голоса, мы устроим революцию». Второй президент Роберт Кочарян говорил об этом. Где же обещанная революция? Сколько можно обманывать народ? В 2021 году он говорил: «Мы должны победить» — не победил. На этот раз заявил: «Устроим революцию». И при этом они становятся лидерами оппозиции. Мы тысячу раз говорили: их присутствие мешает борьбе против власти. У нас были очень тяжелые десять лет, но они приходят, обманывают оппозиционный электорат и снова уходят.
Лусине Шахвердян
