Парадоксы кризисного управления.
В разворачивающейся национальной трагедии правительство Армении прочно удерживает позицию главного действующего лица, а молчаливое большинство довольствуется ролью статиста ошибок своих правителей. Хронический характер переживаемого кризиса сначала привел к его банализации, затем к его нормализации и, вконец, к его становлению как неотъемлемой части нашего бытия. Вопреки всем ожиданиям, усугубление ситуации только помогает властям камуфлировать допущенные ошибки нарастающим потоком новых необратимых действий, поглощающих трагические последствия предшествующих событий без крупной ряби на поверхности национальной катастрофы. Шокирующие, но вполне предсказуемые действия правительства каждый раз создают новую реальность. Пока критически думающая часть общества пытается ее осмыслить, власть своими действиями и бездействием создает очередную шоковую ситуацию, противостоять которой с каждым разом становится все труднее. Правителям в отсутствие эффективных сдержек и противовесов и моральных барьеров лишь требуется время, чтобы дать новой реальности состояться. Именно такая модель «кризисного управления» позволяет им «утрясти» ситуацию без особых общественных потрясений.
В международном же взаимодействии такой подход противопоказан: каждая допущенная ошибка армянских переговорщиков только сужала возможности правильного выбора и тем самым усугубляла ситуацию. Как следствие, Армения в геополитической игре, развернувшейся на «великой шахматной доске», оказалась в цугцванге, что предвещает дальнейшее ухудшение позиций страны.
Разграничение или ползучая капитуляция?
Разговоры о необходимости территориального разграничения Армении и Азербайджана, начавшиеся практически сразу после поражения в войне 2020 года, стали воплощаться в конкретных действиях. Под лозунгом делимитации и демаркации стартовал процесс удовлетворения территориальных требований турецко-азербайджанского альянса, уже выразившийся в отказе в пользу Азербайджана наиболее укрепленной и стратегически важной зоны вдоль северного отрезка армяно-азербайджанской границы. При этом никто и не скрывает, что происходящее не имеет какого-либо отношения к практике определения межгосударственных границ на основе международного права и общепринятых норм. Все предложения армянских политиков о решении этой крайне сложной и болезненной задачи на основе всеобъемлющих рекомендаций секретариата ОБСЕ1 остались неуслышанными как в Армении, так и в ведущих странах этой паневропейской организации, учрежденной для обеспечения условий для мирного разрешения конфликтов. Учитывая факт более чем тридцатилетнего посредничества ОБСЕ по мирному разрешению армяно-азербайджанского противостояния, столь безразличное отношение к собственным рекомендациям серьезно дискредитировало не только саму организацию, но и институт международного посредничества. На этом фоне предложение президента Азербайджана своему армянскому визави об упразднении Минской Группы ОБСЕ не было случайным и вполне соответствовало нынешнему состоянию самой организации.
В результате «замораживания» деятельности посреднического формата, Армения, оказавшись наедине со своим необузданным и превосходящим военно-дипломатическим потенциалом противником, фактически лишилась части своего суверенитета в его традиционном - вестфальском понимании. Последний подразумевает суверенитет как абсолютную власть государства по управлению страной без внешнего вмешательства с обеспечением территориальной целостности и нерушимости собственных границ. Неспособность государства защитить свою территорию и стремление при таких обстоятельствах всячески обеспечить внутренний контроль, ссылаясь на внутренний суверенитет, обусловила необходимость жесткого подавления внутреннего недовольства, привела к грубым нарушениям норм демократии и, как следствие, вызвала кризис легитимности властей.
Мир: позитивный или негативный?
О предстоящем подписании так называемого «мирного договора» говорят все, кому не лень. Однако при этом не уточняется, как представляют себе этот самый мир архитекторы нового устройства Южного Кавказа? Ведь мир – это не просто отсутствие войны. По выражению первого премьер-министра Индии Джавахарлал Неру - «это нечто позитивное. Это образ жизни, образ мышления и действий”. В таком же духе относительно мира высказался президент Джон Ф. Кеннеди в июне 1963 в своей речи в Американском университете Вашингтона: «мир — это процесс, способ решения проблем». Австралийский Институт экономики и мира определяет устойчивый мир как «позитивный» мир, предполагающий соответствующие отношения, институты и структуры, призванные создать и поддерживать мирное сосуществование обществ.
Происходящие ныне под турецким кураторством армяно-азербайджанские сношения являются ярким примером дипломатии принуждения, ведущей к «негативному» миру с миражами «светлого будущего». Вместо нового регионального порядка, предполагающего прежде всего отказ от политической (анти)культуры Южного Кавказа, взаимная вражда и недовольство между Арменией и ее тюркоязычными соседями обострились еще более и грозят надолго стать атрибутом нашей грядущей действительности.
Фундаментальная проблема заключается в том, что никакого армяно-азербайджанского диалога, призванного учесть интересы обеих сторон, по сути не существует. Продвигаемая ныне повестка направлена не на обеспечение условий для «позитивного» мира, а прежде всего на решение таких геополитических и геоэкономических задач, как вытеснение РФ из Южного Кавказа и развитие транспортных коммуникаций ради укрепления турецкого доминирования в регионе. Именно это имел в виду представитель Государственного департамента США Джеймс О`Брайен, обосновав необходимость СКОРЕЙШЕГО заключения мира тем, что «Россия сталкивается с большими трудностями и есть экономические возможности, которых может и не быть через год». Воображаемый господином О'Брайеном мир между Арменией и Азербайджаном позволит организовать региональные коммуникации таким образом, чтобы они «не зависели от России и Китая». Отдав должное искренности американского дипломата, остается предположить, что территориальная целостность Армении и ее геоэкономические интересы в его расчет не входят. Иначе, вместо «зангезурского» коридора было бы целесообразнее рассмотреть более привлекательный для Армении вариант развития региональных коммуникаций, который бы обеспечил переплетение интересов всех стран региона, их экономическую взаимосвязь и взаимозависимость. С восстановлением территориальной целостности Армении такая логика развития регионального сотрудничества могла бы стать более надежной конструкцией для обеспечения «позитивного» мира, нежели дипломатия принуждения и установление «негативного» мира.
Somoza may be a son of a bitch, but he's our son of a bitch.
Так, говорят, выразился президент США Франклин Д. Рузвельт относительно авторитарного лидера Никарагуа Анастасио Сомоза Гарсиа, который боролся против левых повстанцев. Хотя авторство данного высказывания не было подтверждено, его стали приписывать тем президентам США, которые демонстрировали свое благожелательное отношение к диктаторам, ведущим свои страны в фарватере американской внешней политики.
Приходится констатировать, что официальный Вашингтон, прежде руководствующийся в своей политике на Южном Кавказе также перспективами демократизации и установления в странах региона верховенства закона, ныне отдает предпочтение геополитической составляющей своей повестки. Действия США в регионе сегодня напоминают их практику прошлого века, когда ради обеспечения своих геополитических интересов в Латинской Америке американские администрации поддерживали местные авторитарные, а порою и кровавые режимы. Как иначе интерпретировать недавнее обращение президента Байдена энергетическому форуму в Баку, которым он приветствовал растущую в регионе роль Азербайджана - страны, династически-авторитарная власть которой развязала в 2020 году войну против народа Арцаха, а затем на глазах мировой общественности осуществила этническую чистку армян Нагорного Карабаха? Не отличилось заботой о защите демократии и прав человека также заявление посольства США в связи с жесточайшим подавлением мирных демонстрантов 12 июня рядом со зданием Национального Собрания. Удивляться, а тем более возмущаться этому бессмысленно: когда геополитика сталкивается с высокими идеалами свободы и демократии, исход предопределен.
Умиротворение или примыкание?
Складывающаяся ситуация не могла не затронуть проблему безопасности страны и, в частности, армяно-российских отношений. Недовольство армян позицией России по отношению к своему союзнику на Южном Кавказе, особенно обострившееся после бесславной сдачи Арцаха, и меняющийся не в пользу Москвы расклад сил в регионе, развязал руки правительства Армении для пересмотра внешней политики. Довольно быстро начали вырисовываться контуры стратегии «примыкания» (bandwagoning), предполагающей переход слабого государство (читай Армении) на орбиту агрессора (читай турецко-азербайджанского альянса) во избежание новой агрессии и приобретения выгод от ожидаемого доминирования последнего. Именно это обстоятельство в корне отличает политику «примыкания» от политики «умиротворения» (appeasement), о которой часто говорят некоторые армянские эксперты. Для ясности обратимся к истории.
Наиболее ярким примером политики умиротворения является Мюнхенское соглашение 1938 года, когда в попытке избежать войны с нацистской Германией, Великобритания и Франция согласились на аннексию Чехословакии Гитлером. Целями этого решения было избежание войны и локализация конфликта и, тем самым, сохранение мира путем уступок, а также изменение поведения Германии как агрессивного государства посредством дипломатии. К политике примыкания прибегли некоторые малые страны Европы, присоединившиеся к гитлеровской коалиции во время Второй мировой войны, чтобы избежать оккупации и в дальнейшем получить от союза выгоды. Так, Венгрия стала союзником нацистской Германии и присоединилась к Оси в 1940 году в надежде вернуть территории, потерянные после Первой мировой войны в результате Трианонского договора. Румыния также, присоединившись к гитлеровской коалиции в 1940 году, надеялась вернуть территории, оказавшиеся под контролем СССР, Венгрии и Болгарии, а также сохранить контроль над своими нефтяными ресурсами. Болгария, примкнув к странам Оси в 1941 году, надеялась в союзе с Германией обеспечить возвращение части Македонии и Фракии. После раздела Чехословакии в 1939 году Словакия присоединилась к Оси для создания независимого государства под патронажем Германии.
Таким образом, хотя целью обеих стратегий является избежание конфликта и минимизация рисков военного противостояния, между ними имеется принципиальная разница: умиротворение предполагает лишь уступки, в то время как примыкание - союзничество или, как минимум, переход в сферу влияния агрессора. Как следствие, оба подхода сильно отражаются на внешней политике государства и его отношениях с другими странами, что влияет на восприятии этого государства со стороны международного сообщества.
Именно в контексте реализации стратегии примыкания следует рассматривать процесс удаления Армении от РФ и ОДКБ с одновременной активизацией евроатлантической политики Еревана как на двустороннем уровне с США, Францией и Великобританией, так и на многостороннем уровне с ЕС и НАТО. На этом фоне обмен упреками, вновь прозвучавший из Еревана, в адрес Москвы и присоединившегося к «разборкам» Минска, позволил экспертам-международникам сделать вывод о состоявшемся выборе Армении между Москвой и Западом. Так, согласно мнению обозревателя Deutsche Welle Константина Эггерта «Пашинян медленно, постепенно ведет к полной переориентации Армении на Европейской союз, я думаю, в какой-то момент даже на НАТО. Он готов заплатить за это довольно большую цену. Потому что потеря Карабаха и затем делимитация границы, которая сейчас ведется между Арменией и Азербайджаном в преддверии подписания мирного договора, означает потерю Арменией целого ряда территорий, не очень больших, но тем не менее»2.
Членство в ЕС: оппортунизм или стратегия?
Как известно, страны развиваются не благими намерениями или пафосной риторикой. Реализация такой стратегической цели как членство страны в ЕС требует выработки «большой стратегии» (Grand Strategy). Без нее выводить на референдум вопрос о целесообразности членства в ЕС таких стран, как Армения – равнозначно тому, что спрашивать бедного, желает ли он хорошей жизни. «Большая стратегия» предполагает выработку курса с учетом всех геополитических реалий и ключевых соображений по обеспечению безопасности страны и ее устойчивого социально-экономического и политического развития.
Она предполагает соблюдение баланса между четырьмя взаимосвязанными переменными: целями, путями, средствами и ландшафтом безопасности. Именно растущий дисбаланс между ними свел на нет наши усилия по реализации национальных чаяний шансов. Следствием непризнания разрыва между заявленными целями и способностью их реализовать остается неприемлемый рост стратегических рисков. Надеяться на долговременную подпитку процесса евроинтеграции Армении плодами сотрудничества с Россией - слишком уж наивно. Без «большой стратегии» разговоры о евроинтеграции являются откровеннoй демагогией и проявлением оппортунизма. По итогам шестилетней деятельности «революционного» правительства трудно найти серьезные предпосылки, чтобы предположить, что в условиях высокой геополитической турбулентности оно в состоянии справиться с такой исторической миссией. Высокопарные декларации и декоративные решения только углубят накопившиеся проблемы и окончательно подорвут пошатнувшиеся устои армянской государственности.
Армен Мартиросян
Депутат Верховного Совета РА (1990-95гг.)
Депутат Национального Собрания РА (1995-99гг.)
Чрезвычайный и Полномочный посол РА
