Интервью с депутатом фракции «Гражданский договор», представителем национального меньшинства Алексеем Сандыковым
— Было ли для вас предсказуемо, что политическая сила, чьи идеи вы разделяете, не сможет преодолеть даже 50-процентный барьер, несмотря на громкие предвыборные заявления о конституционном большинстве?
— Народ сделал свой выбор, и мы обязаны его уважать. Кстати, другие политические силы вообще утверждали, что у нас нет шансов пройти.
— Они и сейчас говорят, что если бы вы не допустили фальсификаций, то проиграли бы.
—. Если речь идет о каких-то технических неточностях — это отдельный вопрос, но в заявлении ЦИК всё сказано. В целом они не повлияли на результаты выборов.
— Неужели исключение партии «Процветающая Армения» из парламента тоже было «технической неточностью»?
— Вы говорите «исключение» так, будто кто-то сидел и вручную решал, кого пропускать, а кого нет. Это несерьезный разговор.
— Но примерно так и произошло: один человек — Ваагн Овакимян — по указанию Пашиняна аннулировал результаты двух избирательных участков без назначения повторного голосования. В результате ППА осталась за бортом парламента.
— Я с этим мнением не согласен. ЦИК выполнил свою работу. Уверен, что комиссия не ставила перед собой политических задач и не могла их ставить.
— Почему не могла? Вы забыли, кто такой Ваагн Овакимян? Член ГД, многолетний соратник и подчиненный Пашиняна.
— Вы уводите разговор в другую плоскость, и я с этим не согласен.
— Может, вы также станете утверждать, что на выборах не использовался административный ресурс, на избирателей не оказывали давления и не запугивали их?
— У меня нет такой информации, я даже не слышал об этом.
— Хорошо. А как вы видите отношения между Россией и Арменией? Представители власти уверяли, что после 7 июня всё встанет на свои места, что Пашинян собирается поехать в Россию. Однако мы видим, что Россия настроена решительно: вместо ослабления экономических санкций они лишь ужесточаются.
— Сейчас непростое время. У них тоже непростая ситуация: в контексте российско-украинской войны далеко не всё складывается гладко. Кроме того, у них предвыборный период — в сентябре пройдут выборы в Госдуму. Отношения развиваются динамично: сегодня всё хорошо, завтра — плохо, но это не значит, что мы должны становиться врагами друг другу.
— Но складывается ощущение, что мы движемся именно в этом направлении.
— Нет, я так не считаю. Через пару месяцев будет сформирован и их парламент, и наш. Откроется формат межпарламентского диалога. Мы продолжим контакты и будем развивать отношения.
— Россия фактически поставила власти Армении перед выбором: либо вы идете в ЕС, либо остаетесь в ЕАЭС.
— Это политический месседж, и в этом нет ничего необычного. Когда наступит момент выбора, премьер-министр уже говорил: мы его сделаем. Но пока такой ситуации нет.
— А вы не думаете, что если всё пойдет и дальше в том же духе, экономика Армении может рухнуть?
— Я бы предложил вам проанализировать пример Грузии. Когда страна попала под российское эмбарго, объемы экспорта действительно снижались в течение одного-двух лет — до тех пор, пока грузинская продукция не была приведена в соответствие с требованиями европейского рынка. Сейчас экспортные объемы значительно выросли: они адаптировали продукцию под внешние рынки. Зависимость от одной страны — тоже не лучшая история. Мы понимаем, что рынок ЕАЭС выгоден для наших товаров, но ограничиваться только им нельзя.
— Но ведь нельзя сказать, что в Европе нас ждут с распростертыми объятиями. Чтобы выйти на европейский рынок, нужны серьезные структурные изменения. Что государство делает в этом направлении?
— Уверяю вас, работа в этом направлении ведется. Я и не утверждаю, что Европа расстелила перед нами красную дорожку и распахнула двери. Но процесс диверсификации рынков идет, и рассматриваются абсолютно все направления.
— Вам не кажется, что Европе мы интересны исключительно как политический проект? Их цель — ослабить российское влияние, добиться вывода российской военной базы и так далее.
— Вы когда-нибудь слышали от официальных представителей Армении, что мы обсуждаем вопрос российской военной базы? А то, что кто-то что-то говорит извне, — давайте не будем тратить на это время.
— Вы уверены, что такой день не наступит?
— Когда наступит — тогда и будем обсуждать. Разве мы знаем, что с нами будет завтра? Сидеть на тахте и рассуждать о подобных вещах — несерьезно.
Лусине Шахвердян
