Интервью с бывшим деканом юридического факультета ЕГУ, доктором юридических наук, профессором Гагиком Казиняном.
— Решение вопроса о том, чтобы Самвел Карапетян стал премьер-министром, связывают с изменением статьи 148 Конституции РА (через 2/3 голосов парламента), о котором было объявлено накануне и которое вызвало бурную реакцию властей: мол, как можно менять Конституцию под одного человека, кроить её под себя и т.д. При этом именно при нынешней власти в парламенте изменили конституционное положение, чтобы лишить Грайра Товмасяна поста председателя Конституционного суда (на что не имели права). Эта же власть ежедневно попирает законы и Конституцию. Вы участвовали в разработке Конституции 2015 года. Есть ли проблема в изменении этой статьи?
— Нет необходимости напоминать, сколько конституционных норм и законов были нарушены этой властью — это и так всем известно. Их позиция такова: на пути к цели не существует никаких преград — ни законодательных, ни конституционных, ни моральных, ни правовых. При этой власти ради одного человека слишком часто менялись законы и Конституция — как «против», так и «во имя». Если же власть действительно против такого подхода, пусть ведёт себя соответственно и получает такой электорат, при котором оппоненты не смогут обеспечить 2/3 голосов в парламенте и провести подобные изменения.
В конце концов, почему Конституция предусматривает возможность изменения положений как через референдум, так и через парламент? Потому что в определённых ситуациях возникает объективная необходимость. Нельзя по любому поводу проводить референдум. Раньше наша Конституция была одной из самых жёстких: любые изменения могли вноситься только через референдум. Это было ошибкой, поскольку жизнь развивается динамично, и необходимость изменений может возникнуть в любой момент. Поэтому я согласен с нынешним подходом. Хотя, если помните, я изначально был против парламентской модели управления, и жизнь, на мой взгляд, подтвердила мою правоту: наша страна не созрела для такой формы правления.
— Насколько справедливо, что Конституция предъявляет более мягкие требования к мэру Еревана? Человек может отказаться от гражданства другой страны за месяцы или даже дни до выдвижения и стать кандидатом в мэры, тогда как для премьер-министра установлен ценз: 4 года постоянного проживания и 4 года гражданства РА.
— Я не хочу слишком углубляться в юридические нюансы. Здесь вопрос статуса: государство, город и так далее. Не буду утверждать, правильно это или нет, тем более, если помните, я участвовал в реформах судебно-правовой сферы Нужно признать, что любой закон несовершенен, главное — его применимость.
— Есть мнение: если Конституция устанавливает одинаковые требования для представителей законодательной и исполнительной власти, то почему, по-вашему, разрешено менять 148-ю статью (касающуюся членов правительства и премьер-министра) через парламент? Некоторые считают, что менять её нельзя.
— Я давно придерживаюсь позиции не комментировать глупости. Пока закон не изменён, он подлежит исполнению, даже если кому-то не нравится. Когда мы противопоставляем это их стилю работы, при котором сами же нарушаются действующие законы, даже обсуждать подобные утверждения излишне. Мы настолько опустили планку, что любой может интерпретировать закон как ему удобно или отрицать обоснованность любого правового регулирования. Так нельзя. Каждый должен заниматься своим делом. Основания ведь были. Хотя я и выступал против этой модели, над Конституцией работали два года, её рассматривала Венецианская комиссия.
— По вашему мнению, почему статью 148 оставили на усмотрение парламента?
— Потому что учитывались подобные ситуации. Например, случай в Грузии, когда Саломе Зурабишвили становилась президентом страны и одновременно имела французское гражданство. Возможно, такой порядок был выбран именно для подобных ситуационных случаев.
Лусине Шахвердян
