После авиаударов в районе Ормузского пролива Соединенные Штаты начали наносить удары и по территории Ирана. В ответ Иран атаковал союзников США в регионе. О происходящем вокруг Ирана мы поговорили с политическим аналитиком и экспертом по Ирану Арамом Шахназаряном.
— Казалось, что США и Иран наконец-то ведут переговоры, однако после подписания меморандума о взаимопонимании Соединенные Штаты вновь нанесли удары по Ирану. Превращается ли ситуация в затяжную и изнурительную войну?
— Я уже говорил, что эта война не была завершена и не дошла до своего логического конца. Действующее перемирие остается крайне хрупким, а вероятность успеха переговоров весьма относительной. Есть одно очень важное обстоятельство: сегодня Иран находится в более сильной переговорной позиции. Условия, на которых стороны согласились сесть за стол переговоров, были однозначно выгодны Тегерану. Это позволяет предположить, что Соединенные Штаты и администрация Дональда Трампа вряд ли согласятся вести переговоры на таких условиях. Фактор Израиля, безусловно, играет свою роль, однако на данном этапе она не столь прямолинейна. Главная проблема заключается в том, что нынешние условия не устраивают США, и Вашингтон попытается их изменить. Соединенные Штаты нарушили три ключевых пункта договоренностей. Во-первых, предполагалось, что до окончательного завершения переговоров, подписания соглашения и определения статуса Ормузского пролива судоходство через него будет осуществляться под контролем Ирана.
— Однако США заявляют обратное.
— Да, США заявляют обратное. Более того, они попытались нарушить достигнутые договоренности и создать альтернативный транспортный коридор через территорию Омана, чтобы транзит находился уже под американским контролем. Это было принципиально важное условие, и его нарушение вызвало реакцию Ирана. Как бы Дональд Трамп ни утверждал, что Ормузский пролив открыт, фактически все свидетельствует об обратном: движение через пролив практически отсутствует. Второе нарушение касалось иранских активов. Часть из них должна была быть разморожена, однако этого не произошло. Более того, США начали выдвигать дополнительные условия, что также стало нарушением достигнутых договоренностей. Третьим пунктом была отмена санкций в отношении экспорта иранской нефти на период переговоров. Это обязательство также не было выполнено. Таким образом, ключевые положения соглашений оказались нарушены. США продолжают наносить удары по Ирану, а Иран отвечает ответными ударами. Сегодня можно констатировать, что переговорный процесс фактически остановлен: нет никакой информации ни о работе переговорных групп, ни о продолжении диалога.
— Заинтересованность Израиля понятна. В прессе даже появлялись сообщения о возможной подготовке покушений на Аббаса Аракчи и Мохаммада Багера Галибафа. Нарушение договоренностей со стороны США — это вина Израиля или стремление Вашингтона сохранить лицо и получить политические дивиденды накануне выборов?
— Скорее, и то и другое. С самого начала было очевидно, что Израиль попытается любой ценой сорвать переговорный процесс. Тем более, достоверными выглядели сообщения о том, что потенциальными целями могут стать две ключевые фигуры переговоров — Галибаф и Аракчи. Соединенные Штаты, в свою очередь, пытались нейтрализовать подобные риски — как ради сохранения собственной репутации, так и для того, чтобы не сорвать процесс, находящийся в зачаточном состоянии, — это было очевидно. Однако сегодня ситуация заметно изменилась. Я не думаю, что США решатся пойти на такую авантюру, как устранение ключевых участников переговорного процесса. Не считаю также, что на подобную авантюру сейчас пойдет Израиль. В этом случае последствия для Израиля могут оказаться крайне тяжелыми из-за неизбежного ответа Ирана. Тем более что сами израильские экспертные круги признают: после предыдущей войны страна пока не восстановила в полном объеме ни оборонительный, ни наступательный потенциал, необходимый для участия в еще одной масштабной войне.
— Война была довольно тяжелой и изнурительной и для Ирана. Несмотря на то, что иранское общество сплотилось, проблемы все еще остаются. Сколько сможет продержаться Иран?
— Война имела свои последствия для Ирана — как инфраструктурные и экономические, так и с точки зрения человеческих ресурсов. Это очевидно, и никто не может утверждать обратное. Иран испытывает серьезные экономические трудности, а война и последовавшее за ней давление еще больше усугубили их, но сопротивляемость страны сохраняется. Ярким доказательством этого стали состоявшиеся на прошлой неделе похороны усопшего духовного лидера, которые превратились в беспрецедентную, так сказать, демонстрацию политической силы на международной арене. Тем более что и западная сторона признает миллионное участие, а иранские источники, опираясь на свои данные, заявляют об участии 40–43 миллионов человек. При этом было огромное число тех, кто хотел, но не смог принять участие. Также стоит отметить траурные церемонии, прошедшие в иракских городах Наджеф и Кербела. Это тоже было своеобразной демонстрацией силы, показателем региональной роли и влияния Ирана. Пожалуй, это один из редких случаев в истории, когда похороны лидера страны с таким масштабом организуются в другом государстве.
— И все же насколько долго Иран способен выдерживать подобное противостояние?
— В политическом плане Иран к этому готов. Что касается военной составляющей, то, несмотря на неоднократные заявления Дональда Трампа о том, что были уничтожены иранские военно-воздушные силы, военно-морской флот, ракетный потенциал и возможности в сфере беспилотников, но факт остается фактом: все эти возможности сохраняются. Более того, Иран достаточно быстро восстанавливает свой военный потенциал, что подтверждается продолжающимися ответными ударами. Да, военные потери были серьезными. Однако имеющиеся данные позволяют говорить о высокой способности страны к восстановлению и сохранению потенциала для нанесения ответных ударов. Инфраструктурные потери также значительны, однако ведется активная работа по их восстановлению. Сможет ли Иран полностью восстановиться? Теоретически — да. Все имеющиеся данные свидетельствуют о том, что у страны есть потенциал для участия в новом конфликте, причем в асимметричном формате.
— Какими могут быть масштабы новой войны?
— Они будут значительно превосходить масштабы предыдущей сорокадневной войны.
— То есть Иран времени не терял?
— Безусловно. Двенадцатидневная война, произошедшая прошлым летом, стала для Ирана важнейшим испытательным полигоном. Страна смогла выявить собственные слабые места, определить сильные стороны, а также определить стратегию и тактику ведения боевых действий. Однако необходимо подчеркнуть: Иран совершенно не заинтересован в новой войне. Он до последнего момента будет делать все возможное, чтобы избежать военного столкновения. Но если вызов будет брошен, оно, безусловно, вступит в войну. Есть еще один важный момент. Во время похорон покойного духовного лидера главным требованием миллионов участников было не отступать перед противником, не отказываться от обозначенных ранее усопшим лидером «красных линий», и, главное - отомстить за смерть лидера и других погибших. Это были важные сигналы, направленные обществом, которые руководство страны не может игнорировать. И этот запрос в обществе в определенной степени существует. Сразу после церемонии новый верховный лидер обратился к гражданам с благодарственным посланием. В нем он подчеркнул, что Иран обязательно — когда придет время и представится возможность — отомстит за кровь духовного лидера и всех погибших. Это также стало важным политическим месседжем, адресованным как внутренней, так и внешней аудитории. Он ясно показал, что Тегеран не намерен отказываться от своих «красных линий», принципов и подходов, которые считает вопросами национальной безопасности. Когда и каким образом это произойдет, сегодня не может сказать никто.
Айка Алоян
