Саммит Организации Тюркских Государств, прошедший в азербайджанской Габале, стал событием, которое уже можно рассматривать как начало нового этапа в трансформации этой якобы "культурно-экоеомичкской структуры" в военно-политический блок. Формально оставаясь объединением культурно-экономического характера, (Организация Тюркских Государств , далее ОТГ)всё более явно приобретает черты тюрского НАТО , где ключевую роль естественно играет Турция.
И хотя официально в повестке габалинского саммита доминировали темы транспорта, логистики и экономического сотрудничества, смысловая и идеологическая подоплёка встречи в Габале демонстрирует явную тенденцию к созданию единого центра силы, выстраиваемого по турецкому лекалу и при приемом кураторстве "старого" Запада — прежде всего Великобритании и США.
Судите сами, с каждым новым саммитом риторика ОТГ становится всё более насыщенной военной составляющей. Если ещё несколько лет назад речь шла исключительно о культурной и языковой общности тюркских народов, то сегодня акценты смещаются в сторону совместных военных учений, развития оборонной промышленности и координации в сфере безопасности.
В Габале было вновь подчеркнуто значение стратегических транспортных коридоров, а именно Срединного маршрута и так называемого "Зангезурского коридора" , которые в турецко-азербайджанской интерпретации выступают не только как экономические проекты, но и как инструменты геополитического контроля над регионом.
Организация тюркских государств объединяет Азербайджан, Турцию, Казахстан, Узбекистан и Киргизию — то есть бывшие советские республики, имеющие колоссальную по протяжённости границу с Россией. В этом обстоятельстве и заключается одно из ключевых геополитических измерений нынешнего процесса. По сути, создаётся пояс государств, тянущийся от Каспия до китайской границы, который при определённых условиях может стать геостратегическим буфером между Россией и Юго-Западной Азией. Для Запада такой контур представляет особую ценность — как альтернативный путь транзита ресурсов и как инструмент нивелирования российского влияния на постсоветском пространстве.
Не вызывает сомнений, что именно Турция выступает системным центром притяжения в этом объединении. Анкара последовательно продвигает идею «тюркского мира», наполняя её конкретным военно-политическим содержанием. Турецкая оборонная промышленность — от дронов до систем связи — активно экспортируется в Азербайджан и страны Центральной Азии. Параллельно укрепляются институты мягкой силы: образовательные и культурные программы, общие СМИ, единая историческая интерпретация. Всё это выстраивается в общую идеологическую рамку, в которой Турция предстает как естественный лидер тюркского пространства.
На этом фоне нельзя не отметить полное совпадение интересов Анкары с Лондоном и Вашингтоном. Для Запада укрепление тюркского пояса означает формирование дружественного коридора, через который можно переориентировать энергетические и транспортные потоки, минуя Россию и Иран. Неудивительно, что проекты, обсуждаемые на саммите в Габале, вызывают активный интерес западных аналитических центров. Речь идёт не о прямом управлении со стороны США или Великобритании, а о формировании условий, в которых Турция становится проводником их региональных интересов.
Однако за внешней витриной «интеграции» просматриваются коллосальные риски для стран, не входящих в этот круг. В первую очередь — для Армении. Усиление военно-политического взаимодействия между членами ОТС означает рост военного потенциала Азербайджана, закрепление турецкого присутствия на Южном Кавказе и институционализацию того альянса, который уже проявился в ходе недавних военных действий против нас. В идеологическом же измерении сама концепция «тюркского мира» несёт прямую угрозу национальной и культурной безопасности Армении: она апеллирует к расширительской логике и исключает признание исторических реалий региона.
Парадоксально, но именно в тот момент, когда тюркский блок усиливает координацию, в Ереване продолжают звучать наивные заявления о «веке мира» и «эпохе открытых границ».
Игнорирование реальных тенденций, попытки интерпретировать их как сугубо экономические, создают иллюзию стабильности, тогда как на деле происходит формирование системы, в которой Армения рискует оказаться геополитически изолированной и окружённой странами, координирующими не только торговлю, но и оборонную политику.
Безусловно, что антиармянская политика "бархатных" властей Армении полностью соответствует интересам Турции стержневым моментом которой является поэтапное ослабление и демонтаж Армении, с последующим выдворением из региона армянского этно-политического элемента.
Саммит в Габале показал, что Организация Тюркских Государств постепенно выходит за рамки декларативного объединения и превращается в инструмент долгосрочной региональной стратегии, где военные, политические и идеологические интересы переплетены в единую линию. Турция, выступая в роли лидера, формирует новый контур влияния от Адриатики до китайских границ, и делает это с очевидным расчетом на поддержку внешних игроков, заинтересованных в ослаблении России и сдерживании Ирана.
Для Армении это означает необходимость осознания новой реальности: иллюзии нейтралитета или надежды на декларативные обещания о мире становятся не просто опасными, а стратегически губительными. Угроза исходит не из слов, а из системных процессов, закреплённых в Габале. И если эти процессы продолжат развиваться в том же направлении, то в ближайшие годы Организация Тюркских Государств окончательно оформится как военно-политическое объединение, ориентированное на реализацию интересов Турции и её западных покровителей — с очевидными последствиями для всего Южного Кавказа и, прежде всего, для Армении.
Арман Абовян
