Собеседник газеты «Грапарак» — старший научный сотрудник МГИМО Николай Силаев
– Несмотря на то, что Армения продолжает не участвовать в заседаниях ОДКБ, прозвучало официальное заявление, что она не будет препятствовать принятию решений. Как вы это прокомментируете?
– Это демонстрирует нежелание Армении участвовать в деятельности ОДКБ. Если отвечать шире, ситуация такова: осенью 2022 года Армения ожидала более сильной реакции со стороны ОДКБ на военные действия Азербайджана на юге страны. Когда реакция ОДКБ оказалась недостаточно убедительной и жёсткой, Армения решила таким образом подать сигнал — прежде всего России — что ожидала большего. Поскольку Россия и ОДКБ не заняли более жёсткую позицию, власти Армении постепенно усиливали этот сигнал, вплоть до решения де-факто заморозить участие в ОДКБ.
Сейчас Армении неудобно полностью выходить из организации, поскольку это лишит её имеющихся гарантий. Можно спорить об их эффективности, но они всё же существуют. Выход из ОДКБ означал бы их потерю, а возвращение к полноценной работе — негласное согласие Армении с реакцией организации на события в Джермуке, произошедшие 3 года назад. . И второе: официальный Ереван не хочет возвращаться в ОДКБ. Именно поэтому отношения Армении и ОДКБ находятся в том состоянии, в котором они сейчас есть.
– То есть причина поведения нынешних властей Армении в ОДКБ — именно эти события, а не прозападная политика по выдавливанию России из региона, о котором говорят многие политологи?
– Нет, я объясняю всё не только событиями в Джермуке. Во-первых, важна вся цепочка последующих событий. Во-вторых, мне не вполне понятен подход, когда всё объясняется исключительно позицией и идеологией политических лидеров. Конечно, власти Армении ясно высказывают своё отношение к России — и странно было бы этого не замечать. Об этом прямо заявляло и руководство Армении, и правящая партия, и провластные СМИ. Но помимо идеологии, есть ещё политические интересы, тактика, стратегия. На мой взгляд, власти совершили ошибку: не добившись жёсткой реакции России в ОДКБ, они продолжали усиливать сигнал недовольства. Правильным шагом было бы согласиться на наблюдательную миссию ОДКБ вдоль границы.
Армения — суверенное государство, и нельзя исключать, что её курс был связан с ожиданием готовности ЕС и НАТО интегрировать страну, если она выйдет из ОДКБ. Но оказалось, что Запад не так уж готов включать Армению в свои военно-политические структуры. Но было уже поздно, потому что заявления о заморозке участия уже были сделаны, и путь назад стал сложнее.
– То есть, надежды не оправдались?
– Это сказали вы, не я.
– На последнем заседании ОДКБ Путин заявил, что Россия будет активно сотрудничать с союзниками по ОДКБ в направлении укрепления военного потенциала, и акцент будет сделан на повышении боеготовности и усилении коллективной обороноспособности. Относится ли это заявление к Армении?
– Да, ровно настолько, насколько сама Армения готова участвовать в мероприятиях ОДКБ. Если завтра Ереван объявит о прекращении заморозки и готовности вновь участвовать в учениях, проводимым в рамках ОДКБ, Армению примут с открытыми объятиями.
– Путин намекал на это, когда говорил, что понимает армянских коллег, которые, хотя и не участвуют, но не препятствуют принятию решений?
– Да, позиция России именно такая: хотите действовать в нынешнем режиме — действуйте, захотите вернуться к полноценному участию в ОДКБ — возвращайтесь.
– Чем вы объясняете такое тёплое отношение к властям Армении?
– Тёплое?..
– Да, создаётся впечатление, что Армении прощается всё, любой антироссийский шаг.
– Что же власти Армении сделали такого по отношению к России, что нельзя было бы простить?
– Российская сторона на самых высоких уровнях периодически выражает недовольство различными действиями руководства РА.
– Стиль российской дипломатии не всегда понятен нашим бывшим партнёрам по Советскому Союзу, хотя казалось бы, они должны были нас хорошо знать. Проблема в том, что Россия почти всегда говорит максимально мягко и крайне редко использует грубую или резкую риторику. Подобные формулировки применяются только в особых случаях, по отношению к действительно исключительным странам. Что же за эти годы сделали власти Армении по отношению к России? Во-первых, они резко усилили антироссийский дискурс в армянских СМИ. Нам часто говорят, что в России якобы также усилили антиармянскую риторику, однако это не совсем соответствует действительности. Во-вторых, одним из недружественных шагов стала ратификация Римского статута Международного уголовного суда. Причем ситуация сложилась довольно интересная: сначала в Ереване объясняли, что это нужно для возбуждения дела против Азербайджана, который, впрочем, не является членом МУС. Но когда был опубликован предварительный проект мирного договора между Азербайджаном и Арменией, стало ясно, что стороны договорились отозвать все иски друг против друга в международных судах. Получается, что ратификация статута, кроме как жест, направленный против России, особого практического смысла не имеет.
Нет уверенности, что у руководства Армении существует чёткая стратегическая линия. Предполагаю, что многие решения принимаются под влиянием конкретной ситуации, затем эти решения порождают новые ситуации, которые, в свою очередь, приводят к новым шагам. В отношениях с Россией это также проявляется.
– Что скажете об антиармянском дискурсе в российских медиа?
– Власти Армении называют «антиармянской риторикой» любую критику, направленную против властей РА. В российской прессе действительно много критических материалов, но они касаются именно действий армянских властей, а не армянского народа. В России много обсуждалось телевизионное шоу, где прозвучали крайне неприятные высказывания, включая утверждение, что во время Великой Отечественной войны людей якобы силой гнали на фронт, потому что они не хотели защищать Советский Союз. Это неправда: Великая Отечественная война, особенно её первые месяцы, была отмечена массовым героизмом советских солдат. Это то же самое, как если бы кто-то в российской газете или на телевидении заявил, что армяне не хотели воевать за Арцах в 1992 году и их заставляли. Это была бы ложь и действительно антиармянская риторика. Ничего подобного в российских СМИ нет. А критика в адрес властей Армении есть — просто власти РА приравнивают к антиармянской риторике.
Помимо принятия Римского статута и всё ещё неопределённого решения по ОДКБ, непонятным выглядел и вывод российских пограничников из аэропорта «Звартноц». Однако я не считаю, что это можно квалифицировать как антироссийский шаг. Российские пограничники находились там по двустороннему соглашению, и одна из сторон решила его пересмотреть. Это лишь означает, что функция будет передана армянским пограничникам. Это означает, что наши пограничники не будут тратить свои силы на деятельность, которую вместо них будут вести армянские пограничники Антироссийскости в этом решении нет. Когда официальный Ереван принимает решения, которые действительно затрагивают интересы России — например, о вступлении в ЕС, — из Москвы звучат довольно жёсткие и прямые оценки. Но вступать в конфронтацию только потому, что армянские СМИ что-то неприятное сказали о России, — зачем? Это не приносит пользы российской дипломатии. Кстати, если обратить внимание, то и в период обострения российско-азербайджанских отношений МИД России высказывался очень осторожно: подчёркивалось стремление к сохранению добрососедских отношений с Азербайджаном, что соответствует интересам обеих стран. Такой стиль дипломатии для России характерен. Кроме того, я считаю, что власти Армении пока не совершили ни одного необратимого шага против России. (Продолжение следует)
Айка Алоян
