Собеседник «Грапарак» — заместитель директора Национального института стратегических исследований (НИСИ) при президенте Украины, руководитель центра внешнеполитических исследований Максим Паламарчук.
— Президент Зеленский в интервью NYT заявил, что Украина направила военных советников и БПЛА для защиты баз США в Иордании, отметив, что с такой просьбой к Киеву обратились США. Есть ли у Киева ресурсы для такой помощи, учитывая четырехлетний опыт войны и зависимость от западных поставок, в том числе Вашингтона?
— Украина предложила помощь партнерам на Ближнем Востоке в отражении атак беспилотных аппаратов. Производство дронов-перехватчиков получило развитие в Украине из-за необходимости оборонятся против атак России, в значительной мере направленных против гражданской инфраструктуры.
Промышленный потенциал именно в этом сегменте украинских предприятий даже избыточен. Ограниченное разрешение на экспорт таких систем было принято еще до начала нынешнего вооруженного конфликта.
Может идти речь об обмене украинских перехватчиков дронов на зенитные ракеты к американским системам ПВО «Петриот». Таким образом Украина может обменять оборонительное оружие, которое производит сама, на нужное ей импортное.
— Не означает ли это, что Украина фактически присоединяется к военной операции США и Израиля против Ирана? Тем более что у Киева к Тегерану накопились давние счеты из-за поставок БПЛА «Шахед» и другой военной поддержки России.
—Вероятно, решение США атаковать Иран не было напрямую связано с российским фактором, но промежуточные последствия операции в виде повышения цен на нефть скорее выгодны РФ. Атаки Ирана на соседние государства, включая Азербайджан, демонстрируют агрессивный характер нынешнего иранского режима.
— С другой стороны, Азербайджан и Турция (которая выступает посредником в российско-украинском конфликте) также заявляют об агрессивных действиях Ирана. Насколько в иранском кейсе важен «российский фактор», учитывая, что Баку выдвигает обвинения в том числе и против Кремля?
— Решение США нанести удары по Ирану вряд ли было напрямую продиктовано «российским фактором». Однако побочные эффекты операции — например, неизбежный рост цен на нефть — объективно выгодны Москве. При этом атаки Ирана на соседей, включая Азербайджан, лишь подтверждают агрессивный характер нынешнего режима в Тегеране.
— Не кажется ли вам, что поддержка действий США со стороны Киева лишь сильнее отвлекает администрацию Трампа от мирного урегулирования российско-украинского конфликта? Президент Зеленский уже признал, что переговорный процесс приостановлен именно из-за ситуации вокруг Ирана. Не окажется ли цена отказа США слишком высокой?
— Решения Вашингтона относительно формата и сроков операции против Ирана никак не зависят от позиции Киева. Хотя из-за иранских атак место проведения очередной встречи по Украине действительно изменилось. Ожидается, что переговоры возобновятся уже на этой неделе. В то же время, на мой взгляд, вероятность существенного прогресса сейчас невелика. Российскому руководству все сложнее отказываться от максималистских целей. Любые уступки на фоне потери такого союзника, как Венесуэла, и неспособности помочь Ирану, могут могут создать негативные внутриполитические проблемы. Кроме того, возможный рост нефтяных доходов дает Кремлю надежду на продолжение финансирования военных действий еще некоторое время.
Ара Алоян
